НЕТ ИСЛАМУ (noislam) wrote,
НЕТ ИСЛАМУ
noislam

Продолжение

Часть 3. От права и метода - к предмету Что такое, под этим углом зрения, победа ХАМАС в Палестине? Или хотя бы относительный успех "Братьев-мусульман" в Египте? Очень бегло адресуюсь к определенной (прошу прощения за ее общеизвестность) конкретике. В конце июня 2005 года Кондолиза Райс начала турне по странам Ближнего Востока. 18 июня 2005 года Райс посетила Израиль и Палестинскую автономию и провела переговоры с Махмудом Аббасом и Ариэлем Шароном. Райс заявила: "Безопасность Израиля очень важна для США". И дальше: "Мы поддерживаем программу одностороннего выхода из сектора Газа, которая улучшает ситуацию в регионе". На переговорах с Аббасом Райс заявила, что США продолжают считать ХАМАС террористической организацией, однако "палестинские избиратели вольны голосовать за тех, за кого они считают нужным". Мы считаем, что весь смысл визита Райс как раз и был в этом "однако". С общей точки зрения (к которой все, конечно же, не сводится), поведение Райс логично. Раз метафизики нет, и главное - онтология, а эта онтология описывается как переход человечества от тоталитаризма к демократии, то везде надо продвигать демократию. И тогда палестинские избиратели должны получить соответствующие возможности. Какие возможности? Именно в день встречи Райс с Аббасом палестинский парламент подписал новый закон о выборах, предложенный президентом. Аббас этим подписал себе политический приговор. В самом деле, согласно этому закону, число депутатов в законодательный орган Палестинской автономии было увеличено с 88 до 132. Причем одна половина из них должна избираться по партийным спискам, а другая по округам. Простые расчеты показывают, что продвижение ХАМАС в парламент оказалось не просто обеспечено. ОНО ОКАЗАЛОСЬ ОБЛЕГЧЕНО. 19 июня 2005 года Кондолиза Райс прибыла в Иорданию для встречи с королем Абдаллой II. 20 июня она провела в Египте переговоры с Хосни Мубараком и произнесла в Каирском Американском университете очень важную речь. В этой речи Райс прямо заявила: "Мы меняем курс". В какую же сторону? Опять цитата из Райс: "Мы поддерживаем демократические устремления всех народов. Настало время отбросить все оправдания, сдерживающие тяжелую работу демократии". В переводе на язык политической прагматики это означает, что не только ХАМАС в Палестине, но и "Братья-мусульмане" в Египте получают соответствующую скрытую легитимацию. В ноябре 2005 года Кондолиза Райс приняла участие в урегулировании проблемного вопроса о передвижениях палестинцев через КПП "Рафах" на границе Египта и сектора Газа, где произошли волнения. 14 ноября 2005 года она неожиданно приехала в Иерусалим (хотя должна была лететь в Южную Корею) и затем после переговоров в Рамалле с Аббасом сообщила, что найдено "принципиальное решение" проблемы передвижения палестинцев через границу между Египтом и сектором Газа. Решение оказалось следующим. Видеоматериалы, получаемые с КПП "Рафах", отныне должны просматривать на соседнем КПП не только израильтяне, но и палестинцы, а также представители ЕС. Помимо этого, а также планов строительства в секторе Газа аэропорта и морского порта, Израиль должен ликвидировать около 100 блокпостов на Западном берегу реки Иордан. Заметим, что "принципиальное решение" было найдено через 4 дня после того, как в Египте (10 ноября 2005 года) прошел первый тур парламентских выборов. Фаворитом выборов считалась правящая Национал-демократическая партия (НДП), фактически руководимая сыном президента Х.Мубарака Гамалем. Однако уже в этот момент соцопросы показывали, что за "Братьев-мусульман" готовы голосовать до 44% избирателей. Онтология перехода от тоталитаризма к демократии начала давать соответствующие практические плоды. Другое дело, что этому воспрепятствовали. Накануне египетских выборов на участках происходили столкновения, имелись десятки раненых. "Аль-Джазира" сообщила об аресте 350 сторонников "Братьев-мусульман". В районы, подконтрольные этой организации, были направлены спецсилы безопасности. И все-таки при первом туре голосования "Братья-мусульмане" получили 34 места в парламенте. Сразу после этого, 11 ноября, Кондолиза Райс прибыла в Ирак. Из соображений безопасности информация о визите не разглашалась. 20 ноября состоялся второй тур голосования в Египте, который добавил "Братьям-мусульманам" новые голоса. На следующий же день, 21 ноября, в Израиле произошел политический кризис. Ариэль Шарон заявил о выходе из партии "Ликуд" и выдвинул требование о досрочном роспуске парламента. К кризису привел раскол в рядах правящей коалиции - из-за споров о завершенном в сентябре выводе еврейских поселений из сектора Газа. 25 ноября 2005 года израильская и палестинская стороны договорились об открытии КПП "Рафах" в секторе Газа. Впервые за 38 лет в Палестинской автономии открыта внешняя граница, которая позволяет палестинцам более свободно перемещаться на территорию Египта, где как раз вовремя состоялся успех "Братьев-мусульман". В самом деле, 26 ноября "Братья-мусульмане" добиваются крупных успехов на парламентских выборах в Египте. В этот день в результате дополнительного тура выборов они получили еще 29 мест в парламенте. Таким образом, по общему итогу, на первом месте осталась правящая Национал-демократическая партия (197 мест), "Братья-мусульмане" получили в общей сложности 76 мест и вышли на второе место, а остальные партии и движения разделили 28 мест. Триумф "Братьев-мусульман" мог бы быть еще более полным, если бы не "остаточный тоталитаризм" египетской власти, помешавший абсолютизации этой демократической онтологии. В ходе дополнительного тура выборов произошли столкновения между сторонниками "Братьев-мусульман" и правящей Национально-демократической партией. В связи с этим проведены массовые аресты. По заявлениям "Братьев-мусульман", было арестовано 680 членов их движения. Однако и на этом выборная эпопея в Египте не закончилась. 8 декабря 2005 года прошел еще один дополнительный тур. Этот последний день голосования был отмечен повсеместными столкновениями между избирателями, пытавшимися пробиться на участки и проголосовать за представителей оппозиции, и полицейскими, сопротивлявшимися их онтологическому стремлению. Что сделали США? Они (видимо, с онтологических позиций) осудили действия египетских властей. То есть помогли "Братьям-мусульманам" еще раз. 9 декабря 2005 года в Египте были подведены окончательные итоги парламентских выборов. Правящая партия получила свои 73% мест. Движение "Братья-мусульмане" получило почти 20% мест и смогло, таким образом, создать единственную крупную оппозиционную фракцию. Демократическая онтология обернулась специфической метафизикой. И это еще не конец игры. 25 января 2006 года ХАМАС побеждает на парламентских выборах в Палестинской автономии и получает 76 мест в парламенте (окончательно - 74). ХАМАС - это просто филиал "Братьев-мусульман". Программа "Братьев-мусульман" общеизвестна. Демократическая онтология? Мне кажется, что она налицо. Она подарена в Египте "Братьям-мусульманам" ("Мы поддерживаем демократические устремления всех народов. Настало время отбросить все оправдания, сдерживающие тяжелую работу демократии"). Работа и впрямь оказалась тяжелой. И эта же онтология подарена в Палестине филиалу "Братьев-мусульман" под названием ХАМАС ("палестинские избиратели вольны голосовать за тех, за кого они считают нужным" - то есть за ХАМАС). Остается уточнить, имеет ли место обрушение здания Мысли, или же это здание существенным образом перестроено. В этой связи - краткий аналитический экскурс. ХАМАС активизировался в Палестине в момент, когда горбачевская перестройка лишила ФАТХ прежних советских подпиток. То есть процесс сдвинулся в сторону объективных интересов Израиля. Кто помешал этим воспользоваться? Уж никак не СССР! Имея очень серьезные позиции в среде светских арабских националистов (как умеренных, так и радикальных), СССР не имел таких позиций в радикально-исламских организациях. А если и имел - то в виде малой доли в чужом пакете акций. Тогда кто же активизировал ХАМАС? Мои израильские друзья указывают на какие-то неловкости в самих израильских спецслужбах, пытавшихся играть на противоречии ФАТХа и ХАМАС. Наверное, это имело место, но имело ли это решающее значение? Кое-кто в лагере американских республиканцев превращает эти неловкости израильских спецслужб (или их тактические маневры) в стратегию. "Мол, Израиль только и может, что спасать себя через исламскую радикализацию - то есть через усиление ХАМАС". Это, безусловно, неверно. Поскольку игнорирует очевидное. ХАМАС - часть "Братьев-мусульман". А "Братья-мусульмане" были созданы задолго до возникновения Израиля. Для чего? Как минимум, не для торжества прогрессистской метафизики, поскольку они ее категорически отрицают. Что, если они созданы с прямо противоположной целью? Пока это - лишь смелая гипотеза. Но не надо с порога ее отбрасывать. Сводить все к тактике, к упрощенным схемам тут вряд ли стоит. Кстати, подобное низведение имеет общеизвестные гносеологические корни. Оно основано на превращении здания Мысли - в одноэтажный барак. За счет чего? За счет отрыва технологии - и от методологии, и от онтологии, и тем более, от метафизики. Это чревато синдромом технологизма. Сначала провозглашается: "Мы люди практические, давайте что-нибудь сделаем". А потом говорится: "Вот, мы сделали, действия оказались небезупречными, давайте исправлять издержки действий с помощью нового действия. А вы что предлагаете? Общие рассуждения?". Снова действовать - значит, снова применять технологическую схему в отрыве от всего остального. А это уже синдром. Почему я называю это синдромом? Потому что такое бегство от анализа должно иметь какие-то корни. И в общем-то понятно, какие. Прежде всего, этот синдром не позволяет применить историко-аналитический метод. В нем нет места анализу роли ваххабитов в распаде Османской империи, роли радикального исламизма в борьбе с Российской империей и с СССР, роли этого же исламизма в борьбе с арабскими светскими режимами. А также с другими светскими режимами (например, с режимом шаха Ирана). Острие радикального исламизма направлено, во-первых, на неудобные государства, а во-вторых, на ислам как таковой. Случайно ли это? Никоим образом не абсолютизируя свои схематизмы, я, тем не менее, предлагаю рассмотреть происходящее под следующим углом зрения. Чем могут быть мотивированы государственные решения? Национальным интересом как таковым. Субнациональными (в том числе корыстно-корпоративными) факторами. Грубыми ошибками. И, наконец, так называемыми "странными факторами". Начну с национального интереса. Если США бомбят Ирак для того, чтобы увеличить свое влияние в мире, то это - игра с позиций национальных интересов. США победили СССР в тяжелом противоборстве и имеют право на соответствующий "приз". Правда, такое право неотрывно связано с ответственностью, но это отдельная тема. Если США бомбят Ирак потому, что нефтяные корпорации хотят повысить цену на нефть, то это игра с позиций субнациональных (корпоративных) интересов. Можно выделить и другие игры из того же разряда. Важно правильным образом интерпретировать происходящее. Важно также понимать, что влияние корпоративных игр достаточно сильно лимитировано. И все сводить к ним ни в коем случае нельзя. Хотя учитывать их абсолютно необходимо. Если все не сводится к корпоративным играм (ценам на нефть или объемам наркоресурса) и не описывается в формате "увеличения национальной мощи", то что такое "иракская игра" США? Сразу же скажут, что это ошибка, грубый недоучет таких-то и таких-то обстоятельств. Конечно, это может иметь место. Но у этого тоже есть определенные лимиты. Американская элита - отнюдь не самая неинформированная. Она не могла не знать, что большинство населения Ирака - это шииты. Что иракские шииты тесно связаны с иранскими. И что Кум влияет в Ираке больше, чем московский Коминтерн в Германии или Венгрии 20-х годов. Она не могла не знать, что только свирепая власть Хусейна удерживала ирано-иракский баланс, а также суннитскую (то есть антииранскую) власть в Ираке. Начав бомбить Ирак, эта элита должна была понимать - последствиями будет исламская радикализация и иранизация атакуемого пространства. То есть усиление Ирана (в его наиболее радикальном качестве). Это и произошло. Кроме того, согласитесь, есть какая-то странность в том, чтобы сначала бомбить, а потом предлагать демократически самоопределиться. Если не хочешь создать врага, то либо не бомбишь... А вместо этого подкупаешь, продвигаешь свой позитивный образ, создаешь новый уровень благосостояния и возможности для демократической победы проамериканских партий... Либо... либо не начинаешь демократическую игру на руинах. Пытаешься сначала превратить руины во что-то убедительное (план Маршалла в послевоенной Германии, план Макартура в послевоенной Японии). То есть проводишь авторитарную (хоть бы и оккупационную) модернизацию. А когда ее плоды налицо - постепенно переходишь к выборам. Но начать выборы в условиях неизжитого хаоса и в условиях шиитского большинства - можно только с тем, чтобы создать дополнительные возможности для Ирана. То есть строить и строить, расширять и расширять ОТСУТСТВУЮЩИЙ В КАЧЕСТВЕ ГЕОПОЛИТИЧЕСКОЙ ПОЛНОЦЕННОЙ СИЛЫ МЕГАОЧАГ РАДИКАЛЬНОГО ИСЛАМИЗМА. Можно назвать это борьбой с глобальным джихадом. А можно - созданием субъекта глобального джихада. Может быть, для борьбы с этим субъектом. А может быть, и для чего-то другого. Для чего именно? Первый удар по Ираку усилил радикальный Иран. Второй удар по Ирану (если он состоится) еще усилит радикализацию и распространит ее на шатающийся Пакистан. Борьба с небольшим количеством ядерного оружия в Иране (радикально настроенной исламистской стране) превратит Пакистан в столь же (не исключено, что и более) радикально-исламистское государство. И небольшое количество иранского ядерного оружия заменится серьезным количеством гораздо более совершенного пакистанского ядерного оружия. Что здесь преобладает? Слишком грубые ошибки? Полное отсутствие знаний и данных о ситуации? Я это исключаю. Корпоративный интерес? Он очень велик! О его масштабе говорит хотя бы то, что, интегрируясь в проблемные действия на иракском (и в перспективе иранском) поле, США не атакуют Саудовскую Аравию. Хотя такая атака вряд ли могла привести к издержкам масштаба иракских и иранских. И, казалось бы, давала колоссальные экономические и геополитические приобретения. Итак, корпоративный интерес очень важен. Но и он не исчерпывает происходящего. Как его не исчерпывают и возможные ошибки. Приобретения по части национального интереса (даже в самом грубом его понимании) тоже весьма сомнительны. И тогда я обращаю внимание на последний, четвертый, "странный" фактор. Он не имеет ничего общего с мистикой. Он носит абсолютно рациональный характер. Есть тип мироустройства, а есть твои (например, США, или совокупного Запада, или еще чьи-то) позиции в этом типе мироустройства. Причем оказывается, что налицо негативные "позиционные тенденции" в этом типе мироустройства. И тогда, если не удается удержать позиции в существующем типе мироустройства, то выход один - ИЗМЕНИТЬ ТИП МИРОУСТРОЙСТВА. И тогда, быть может, упомянутые мною "странные факторы" - это не мистика и не попытка укрепления своих возможностей в имеющемся мире, а инструментарий ПЕРЕФОРМАТИРОВАНИЯ ИМЕЮЩЕГОСЯ МИРА. Часть 4. От предмета - к контексту О каком переформатировании (гипотетическом, разумеется) может идти речь? На это нельзя ответить без возвращения к метафизике и онтологии. То есть, без ответа на вопрос о том, каково историческое содержание эпохи. С нашей точки зрения (которую мы здесь только выскажем и не будем доказывать, ценя время собравшихся), есть два события, давшие толчок новой онтологии и новой метафизике. Толчок новой онтологии дал распад СССР. Он вернул мир в действие законов капитализма. Коммунистический Китай не является коммунистическим - постольку, поскольку он готов принять правила капитализма и убежден в своей способности выиграть, играя по этим правилам. А СССР декларировал (и не только декларировал) альтернативные правила. С исчезновением СССР капитализм на планете стал всеобщим - и империалистическим. А мир снова попал под действие "закона неравномерности развития при империализме". С точки зрения этого закона, Китай 2012 года - это Германия 1912 года. Это новая, стремительно развивающаяся, по сути капиталистическая, страна. Завершение китайской модернизации проблематизирует успехи западного капитализма. Прежде всего, потому, что Китай играет по западным правилам. И западный капиталист не понимает, почему он должен платить американскому или французскому рабочему несколько тысяч долларов или евро, когда есть китайский рабочий, который все то же самое может сделать за 10 процентов суммы. Миллиард китайцев живет на 10 долларов в месяц. Этот миллиард все время рвется к предоставленной пятистам миллионам китайцев возможности жить на 100-200 долларов в месяц. Китайская власть блюдет интересы западного капитала, воспитывает, лечит, учит китайского рабочего, держит его в строгости. Китайская культура дает дополнительные возможности, подпитывает китайское трудолюбие. Что может Запад (мир старого капитала) противопоставить Китаю (миру нового капитала) в рамках имеющегося "империалистического" формата? Только то, что Антанта могла противопоставить Тройственному союзу перед Первой мировой войной. То есть военную силу. Военно-морскую силу в первую очередь. Ракетно-ядерную силу... Военно-технологическую силу... Что еще? В любом случае, это называется - война за позиции в рамках существующего миропорядка. Надо отдавать себе отчет в том, что эта война (в рассматриваемом мною сценарии) почти наверняка будет ядерной. А также - что это будет война за ресурсы. Ведь война, которую вела Германия в 1914-1918 годах, тоже была войной за ресурсы. Где расположены главные мировые "нераспределенные" ресурсы, - тоже понятно. Они расположены в России. От онтологии и общих вопросов я прямо провожу здесь линию, выводящую на очень прагматические вещи. Но перед тем как Юрий Бялый начнет эти вещи детально обсуждать, я укажу на еще одну общую проблему. Крах СССР - это одно. А крах коммунизма - другое. Крах СССР проблематизирует геополитическое равновесие, геоэкономическое равновесие. Крах коммунизма проблематизирует социокультурный источник равновесия - Проект Модерн. И открывает (на метафизическом уровне) путь к далеко идущим переформатизациям мира. Что такое, с этой точки зрения, те же "Братья-мусульмане"? Это и инструмент социокультурной войны с неудобными странами, и нечто большее. Инструмент переформатизации. Создания формата, в котором можно выиграть, если в формате Модерн выиграть уже нельзя. Радикальный исламизм можно и нужно рассматривать под этим углом зрения. Не надо табуировать все сразу - с одной стороны, тему, с другой, подобный тип рассмотрения. Ведь речь идет и о враге ислама (поскольку ислам не чужд современности), и о враге всего Модерна, всей современности. Радикальный исламизм, рассмотренный под этим углом зрения, исламизм культивируемый и наращиваемый (причем именно в варианте максимальной радикализации) - что это? Это оружие войны и чего-то большего. Тут речь идет уже не о конкуренции национальных интересов Запада (прежде всего США) и Китая. Не о конкуренции старого и нового капитала. То есть, все это сохраняет значение. Но - в новом метафизическом контексте. Китай остается здесь важнейшим геополитическим антагонистом. Но в этом сценарии предполагается возможность использовать против Китая не ядерное оружие, а рукотворную социокультурную бомбу радикального исламизма. Первые проработки в этом направлении состоялись в Средней Азии. И мы наблюдали их с близкого расстояния. Но дело даже не в этих частностях (хотя Политбюро КПК проявило по этому поводу беспрецедентное беспокойство). Дело, как ни странно, именно в метафизике. Потому что метафизика современного мира опирается на идеал прогресса как цель истории. Онтология - это вехи на пути к идеалу (содержание исторических эпох). Если идеал прогресса сохранен, то этот идеал (этот бог, так сказать) должен быть общедоступен. Можно затруднять доступ к богу, но нельзя этого бога приватизировать. Он не был приватизирован даже в колониальную эпоху, когда жесточайшие действия по отношению к колониальным народам оправдывались их приобщением к прогрессу. Переформатировать мир - значит от метафизики всеобщего прогресса перейти к метафизике избирательного прогресса. Прогресс тогда должен потерять общедоступность и общезначимость. Большая часть мира должна быть отдана силам, которым чужды ценности прогресса. Если этих сил нет в готовом виде, то их надо выстроить с помощью определенных алгоритмов. Можно при этом подменить метафизику (прогресс) онтологией (политическая свобода). Если с помощью этой подмены в странах начнут утверждаться антипрогрессистские и антизападные большинства - то в рамках конструкторов переформатирования это большой успех. Один из возможных сценариев такого успеха - антипрогрессистский халифат для значительной части населения земного шара. Другой сценарий - комбинация нескольких видов архаики, исламистской, но и не только. Притом, что разные типы архаики будут воевать друг с другом. Это называется "управляемый хаос" или "новый мировой беспорядок". Против стран модернизации и прогресса будет применено тогда не ядерное, повторяю, а социокультурное оружие. Периферия мира окажется контрпрогрессистской. Но и в ядре уже не сможет существовать прогресс. Потому что прогресс - это прогресс для всех. В принципе для всех - при любых ограничениях в сфере реального доступа. Отменить принцип - это значит резко изменить формат. В ядре такого формата будет уже не модерн, а постмодерн. На периферии - не модерн, а архаика. Этот сценарий тоже вполне возможен. Часть 5. От контекста - к практической актуальности Говорю ли я о мегафантазиях, антиутопиях или о чем-то реальном? С моей точки зрения, все так реально, что дальше некуда. И это прямо касается, в том числе, и нашего семинара. Индийские друзья участвуют в нем сравнительно недолго. Но с израильскими друзьями мы его ведем, начиная с 2001 года. Постоянно дискутируемый вопрос - будет ли XXI век веком войны цивилизаций. Откуда возник этот вопрос? Он родился на руинах нью-йоркских башен 11 сентября 2001 года. Тогда кому-то казалось, что США будут вести с исламом (или радикальным исламизмом - преподносившимся как очевидная фигура политкорректности) столетнюю войну. Она и станет войной цивилизаций. Пафоса такой заявки хватило не на сто лет, а на считанные месяцы. Президент Буш несколько раз сказал о крестовых походах - и замолчал. Все дальнейшее развивалось под флагом какой-то войны с терроризмом... Да, с глобальным терроризмом... Да, с терроризмом и экстремизмом... Если субъект войны - суть фигура умолчания, то что такое война? Возможна ли несуррогатная война при явной суррогатности используемой идеологии? И можно ли победить в суррогатной войне? И хочет ли кто-то этой победы? И что тут такое победа? Вот стратегические вопросы. Увы, синдром технологизации привел к тому, что для мирового научного сообщества стратегическая (методологическая, онтологическая, метафизическая) повестка дня была подменена бесконечными обсуждениями контртеррористических суррогатов. Хотя в принципе ясно было, что обсуждать надо нечто совсем другое. К 2005 году - начиная с событий в узбекском Андижане и кончая выборами в Палестине и Египте - "столетняя война" с исламом фактически закончилась. Попытка что-то в этом духе "подогреть" в Иране имеет очевидные последствия. И эти последствия надо осмысливать, не перебирая технологические частности. Войны с исламом (конфликта цивилизаций) нет, потому что это не нужно. Было ли это нужно кому-то? Или эта нужность лишь имитировалась (а на деле не воевали, а наращивали потенциал радикального исламизма) - это важно. Но еще важнее другое. Переход от якобы нужности этой войны к ее ненужности - это еще и переход к нужности других войн. А значит, к другим приоритетам, другим союзам. Если радикальный исламизм в новых войнах станет союзником, то кто станет врагом, кто станет "лишним"? Политические метаморфозы в Израиле и многое другое - находятся в прямой связи с этим. И только игнорирование реальной интеллектуальной многоэтажности при рассмотрении аналитических проблем позволяет избежать признания несомненного. Но тогда это уже синдром, который надо избыть как можно скорее. Нам всем придется жить в другом мире. Не в мире, где врагом Запада является ислам (радикальный исламизм, салафитский ислам - как хотите). А в мире, где этим врагом Запада становятся (внимание!) незападные страны, идущие по пути Модерна и прогресса. А также сам Модерн в его общечеловеческом наполнении. Повторю: если в его формате нельзя выиграть, то многие хотят сменить формат. Начнется все с Китая, но им не кончится. Уже сегодня российская политика представляет собой яростную сшибку элит ШОСа, начинающих переходить под китайский патронаж, и элит, сохраняющих надежды на Запад. Возможность радикального перехода от одной геополитики, в которой функции миропроектирования делегируются США, к другой геополитике, в которой эти функции передаются Китаю, - меня крайне беспокоит. И не потому, что я хочу сохранить статус-кво. Как мы видим, это невозможно. Но прежде чем кидаться из крайности в крайность, нужно перейти от делегирования кому-то функций миропроектирования - к миропроектной субъектности. То есть, к способности самим осуществлять функции миропроектирования. Что невозможно без восстановления той интеллектуальной полноты, которой я посвятил свой доклад. Россия - большой корабль. Конечно, меньший, чем СССР. Но все равно большой. А ведь дело не в массивности корабля, а в желании обладать полнотой в том, что касается возможностей стратегического управления его движением. Все интеллектуальные конструкции, которые здесь представлены - часть подобной попытки вернуть управленческую полноту России. Вернув это - надо суметь этим распорядиться. Распорядиться этим нельзя, не имея союзников. Союзников - в чем? Вот открытый вопрос. Нельзя ответить на него без тщательной проработки имеющихся метафизических, онтологических, системных проблем, которые я здесь обозначил. Разумеется, нельзя такую проработку отрывать от прагматики. Но нельзя и абсолютизировать технологии - схемы и частные решения. Это тоже ведет в тупик. Таково наше видение ситуации. Мы это видение никоим образом не абсолютизируем. Мы просто делимся им с теми, кто, как нам кажется, тоже заинтересован в одном - в этой полноте управления своими национальными кораблями. У нас нет желания проектировать курсы чужих кораблей. Мы только хотим для себя и для них этой полноты управления, этой интеллектуальной полноты и вытекающей из нее (а без нее невозможной) стратегической суверенности. Мы верим и знаем, что такая полнота, при абсолютном примате национальных интересов над чем-либо другим, сделает нас союзниками. А если и не сделает - то все равно придаст миру большую устойчивость. Возможно ли это за счет таких скромных усилий? Тут я жду мнения других участников, адресую их к моим начальным рассмотрениям самого феномена (а не деятельности) Римского клуба. Росбалт
http://www.rspp.su/articles/07.2006/world_we.html

15.07.2006 г


P.S.

  • Подарок какой то. 
  • Он понял раньше меня все на годы.

Tags: НМП, Элиты и ислам
Subscribe

  • (no subject)

    Обама готовит ещё один, уничтожающий удар по Израилю. В связи с этим хочу сказать 3 вещи. 1. Каждый народ получает именно то, что он заслуживает.…

  • (no subject)

    Сегодня официально сказали то, о чем я говорил все 8 последних лет. Главным врагом Израиля являлся Обама, который исподтишка гадил Израилю…

  • (no subject)

    Кто голосовал против Израиля: США - Организатор атаки. Месть Обамы. формально "воздержались". Франция - левое правительство давно считает…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments