НЕТ ИСЛАМУ (noislam) wrote,
НЕТ ИСЛАМУ
noislam

не хочу быть смешным

Только что прослушал скаченную с канала "Культура" лекцию Шноля где он процитировал  Гинсбурга "я стар я не хочу быть смешным" (по не связанному с темой сайта поводу )  посмотрел в яндексе кто похоже высказывался, оказалось не много.
Таким случайным образом попал на нсколько интересных докладов.
Например, доклад Сергея Кургиняна http://www.rspp.su/articles/07.2006/world_we.html

"Мир и мы"
Доклад Сергея Кургиняна



Аналитика / мироустройство

Один из возможных сценариев такого успеха - антипрогрессистский халифат для значительной части населения земного шара. Другой сценарий - комбинация нескольких видов архаики, исламистской, но и не только. Притом, что разные типы архаики будут воевать друг с другом. Это называется "управляемый хаос" или "новый мировой беспорядок".

Доклад руководителя корпорации "Экспериментальный творческий центр" Сергея Кургиняна на международном семинаре "Россия, Индия, Израиль: стратегии развития", 29 июня 2006 года. Часть 1. О праве на обсуждение Студенту легко рассуждать о судьбах мира. Во-первых, у студента вообще нет статуса. Ни высокого, ни низкого - никакого. Во-вторых, он молод. Он может предположить, что впоследствии будет вершителем судеб мира. Студенту легко. Профессору намного труднее. У него уже есть статус. И одновременно, он видит над собой "социальный потолок". Кроме того, он немолод. Словом, у него есть все основания спросить себя: "А почему я обсуждаю нечто, находящееся за рамками предмета и статуса? Так поступают маргиналы. Но я не маргинал. И не хочу быть смешным". Так рождается основное препятствие на пути обсуждения так называемых "общих вопросов". Преодолевая это препятствие, я задаю вопрос: "Повлиял ли Римский клуб на судьбу мира, судьбу человечества?". Я ведь не спрашиваю: ОПРЕДЕЛИЛ ЛИ Римский клуб судьбу мира. Я спрашиваю - ПОВЛИЯЛ ЛИ. Я не хочу спорить о степени влияния, о качестве влияния. Признаем только, что без докладов Римскому клубу супругов Медоузов, Д.Форрестера, Э.Янча, Я.Тинбергена, Э.Пестеля, М.Месаровича, Э.Ласло, А.Печчеи - мир был бы немного другим. А признав это - сломаем самим таким признанием те профессорские статусные рамки, которые я уже обозначил в качестве главного препятствия на пути к обсуждению самых актуальных общих вопросов. Сторонники теории заговора, конечно, скажут, что за спиной Римского клуба стояли всемогущие хозяева мира. Но мы-то не разделяем их паранойю. Мы знаем, что Римский клуб создал ушедший на пенсию крупный менеджер Аурелио Печчеи. Да, именно менеджер, а не финансовый магнат. На его идею откликнулось несколько десятков людей. Эти люди не были маргиналами. Но они не были и сверхвлиятельными фигурами. Они не были главами сверхдержав, хозяевами финансовых бирж и сырьевых корпораций. Они не были и носителями высшего официального интеллектуального статуса. Параллельно с Римским клубом действовал, как вы, наверное, знаете, Совет нобелевских лауреатов. Но он-то ни на что не повлиял. А Римский клуб повлиял. Почему? Мне кажется, что можно и нужно говорить о четырех основных причинах. Первая причина состояла в том, что у Печчеи и его друзей не было никаких профессорских комплексов. Русская поговорка гласит: "Не боги горшки обжигают". Печчеи и его сподвижники не ссылались и не оглядывались ни на каких "богов". Они начали "обжигать горшки" сами. А "боги" в это как-то потом встроились. Вторая причина состояла в том, что Печчеи и его сподвижники хотели "обжигать горшки". Они всерьез считали себя к этому призванными. Они не подменяли эту цель никакими суррогатами. Короче - люди, сделавшие Римский клуб, были амбициозно целенаправлены, а не просто амбициозны. И - внутренне молоды. Третья причина - время. К моменту создания Римского клуба всем стало ясно, что ни ООН, ни встречи на высшем уровне, ни громкие международные симпозиумы с необязательными и скучными докладами великих ученых - вообще ничего не могут. А угроза ядерной войны - нарастает. И дополняется целым рядом других угроз. Отнюдь не только экологических. Тупик, повторяю, был уже ясен для всех. А поскольку что-то нужно было делать, то согласились испытать и такую странную социальную конструкцию, как этот самый Римский клуб. Таковы три очевидные, нередко обсуждаемые и, как я убежден, отнюдь не самые главные причины успеха Римского клуба. Есть еще четвертая - главная и необсуждаемая причина. К ней и перехожу. Римский клуб занялся не обсуждением имеющихся констант, а погружением этих констант в новую интеллектуальную среду. Говоря научным языком, он занялся не предметом, а контекстом. Займись он только предметом (или предметами), начни он новый интеллектуальный танец вокруг старых констант, он утонул бы в череде других более весомых и столь же бессмысленных начинаний. Действительно, с какими уровнями проблем столкнулся мир на рубеже 60-х - 70-х годов ХХ века? Первый уровень - противостояние и интересы глобальных блоков: капиталистическая и социалистическая системы, НАТО и Варшавский блок. Второй уровень - интересы сверхдержав СССР и США. Третий уровень - интересы крупных "автономных" держав: Китая, Индии и других. Четвертый уровень - интересы "недоопределившихся сил": Франции, Германии, Югославии. Пятый уровень - интересы и проблемы стран "третьего мира", прежде всего, в Латинской Америке и Азии. Шестой уровень - проблемы "четвертого мира", в основном Африки. И лишь седьмой уровень - собственно национальная проблематика всех членов пестрого "мирового сообщества". До работ Римского клуба вся эта многоуровневая проблематика находилась в фактическом "контекстуальном вакууме". Межуровневые связи, конечно, были. Но они были сугубо линейными. Сами проблемные контуры были жесткими и лишенными какой-либо имманентной открытости. Что сделал Римский клуб? Он поместил эти проблемы в достаточно агрессивный и одновременно питательный глобальный контекст. Что изменилось? И все - и ничего. Глобальный контекст оказал давление сразу на все проблемные уровни. Проблемы остались. Но они стали в каком-то смысле "пластичными". А связи между проблемными уровнями приобрели определенную нелинейность и гибкость, и одновременно хотя бы отчасти высветили реальную сложность и глубину проблем. Копии всегда отвратительны. Я никоим образом не призываю копировать Римский клуб. Кстати, он еще длит свое существование. И, поверьте, это сейчас достаточно унылая, бесцветная институция. Мир стал совершенно другим. А Римский клуб остался прежним. А значит, умер. Копировать что-либо - и бесперспективно, и скучно. По-настоящему наследуется не форма и даже не содержание. По-настоящему наследуется вера в свои возможности. Колумб не копировал Одиссея. Он так же, как Одиссей, знал, что грань между возможным и невозможным весьма условна. Я заговорил о Римском клубе лишь для того, чтобы пригласить в этот зал, за один стол с моими близкими друзьями и добрыми знакомыми еще одно действующее лицо - возможность невозможного. Путь она окажется с нами за одним столом. И поможет нам избежать бессмысленной профессорской сдержанности. Изгоняю ли я, приглашая ее, дух прагматизма? Никоим образом. Общие разговоры бесплодны, если они не порождают конкретики. Общие разговоры должны давить на конкретику, по-новому высвечивать ее, обнаруживать в ней неочевидные слагаемые и уровни. Общие разговоры всегда должны вестись с оглядкой на деятельность, на влияние. Они должны рождать решения. Мой опыт показывает - решения возникают тогда, когда их хотят получить. Мне удавалось что-то решить с тремя-пятью единомышленниками. А рядом стояли влиятельнейшие люди, стонавшие по поводу того, что все кончено, и надо перебегать в лагерь победителя. Часть 2. О методе обсуждения Право обсуждать общие проблемы никто не дает. Его берут. Но общие проблемы не оторваны от частностей. Не противостоят им. Оторвать общее от частного очень просто. И очень скучно. Но ведь и частное в отрыве от общего обладает весьма сомнительной ценностью. Давайте на секунду задумаемся, откуда вообще взялось это противопоставление. Казалось бы, наиболее логично и естественно постоянно двигаться между "общим" (верхним) и "частным" (нижним) проблемными уровнями: нащупать проблему в общем, связать ее с другими общими проблемами, спуститься в сферу частных проявлений, двинуться по полю частного к иным связанным частным вопросам, от них подняться к общему и так далее. Казалось бы, это единственно правильный метод поиска решения. Правильный метод обсуждения проблем с ориентацией на такие решения. Но почему этот метод не всегда используется? Или, точнее, почти никогда не используется? Для того чтобы это понять, нужно лишь слегка модифицировать схему. Заменить в ней слова, которыми называются общее и частное. Если "частное" - это "технология", то "общее" - это что? Со времен Канта, оказавшего решающее влияние на западное, а значит, и общемировое мышление, "общее" при подобной замене - это "методология". Но не упрощаем ли мы аналитическую схему, низводя все общее к методологии? Почему я называю это низведением? Потому что в докантовской и посткантовско-антикантовской традиции - методология не является верхним этажом мышления об общем. Над методологией есть онтология. Над онтологией - еще и метафизика. И, соответственно, необходимое "путешествие" между уровнями анализа должно включать еще и выход мысли в эти уровни "общего", движение в этих уровнях по каким-то траекториям в логике "общего", и обратные спуски в "частное". Кто-то скажет, что метафизика и онтология адресуют к нерациональному религиозному мышлению. Во-первых, это категорически не так. И я чуть ниже это сжато проиллюстрирую. А во-вторых, само по себе это не может быть решающим аргументом в ситуации, когда влиятельнейшие политические лидеры через слово апеллируют к высшей воле и трансцендентальному промыслу. Что же касается обещанной иллюстрации, то она такова. В эпоху СССР каждый генеральный секретарь ЦК КПСС начинал свой доклад определением содержания исторической эпохи, в пределах которой КПСС проводит данный курс. И это мне нравилось. Не хочу сказать, что мне все нравилось в докладах генеральных секретарей ЦК КПСС. Но это нравилось безусловно. Ибо в таком подходе читалась хоть какая-то (увы, слабеющая) воля к глобальной самостоятельности. Начинать так политический текст может только политический капитан, который сам рулит кораблем. Кстати, неважно, большим или малым. Важно, что он рулит сам. В чем было содержание эпохи? В переходе от капитализма к социализму. Этот переход предъявлялся как генеральная историческая тенденция. Поскольку СССР находился в социализме, а его противники - в капитализме, то эта генеральная историческая тенденция как бы наполняла историческим ветром паруса советского корабля. Оставим здесь в стороне вопрос о правильности определения тенденции, о советскости корабля. Будем просто использовать такие аналитические метафоры, как "корабль", "тенденция", "исторический ветер". И отдадим себе отчет в прагматическом значении этих общих адресаций. СССР, на уровне онтологии, оказывался прогрессивным (угадавшим историческую тенденцию), его враги - реакционными (сопротивляющимися исторической тенденции). Дальше можно было спускаться в пространство реальной коммунистической (советской) идеологии. А оттуда - в абсолютную прагматику конкретных политических, экономических, социальных и т.д. решений. На этом примере я показываю, что онтология отнюдь не обязательно связана с религией. И что онтологичность не исключает прагматичности. Мне возразят, что так вел себя СССР. И потому проиграл. Что ответить? Перед этим семинаром я решился прочитать главные американские политические документы (речи президентов и прочее). А также ключевые политические статьи. Я просмотрел достаточное количество телевизионных передач. И я могу утверждать, что с общих логических позиций США ведут себя так же. То есть: а) они рассуждают об исторических тенденциях (о содержании исторической эпохи); b) они определяют содержание эпохи (да, мы живем не в эпоху перехода от капитализма к социализму! Но мы живем в эпоху перехода от тоталитаризма к демократии); с) задав онтологию (содержание эпохи), они строят идеологию (ось добра и ось зла). При этом построение по логическим приемам эквивалентно советскому. Ось добра - это то, что выражает "завтрашний день" в рамках заданной исторической тенденции. Завтрашний день связан с победой демократии. Ось зла - это то, что выражает "вчерашний день" в рамках заданной исторической тенденции. Вчерашний день - это тоталитаризм. К чему я все это говорю? К тому, что и СССР, и США, задавая разную онтологию (содержание исторической эпохи) и коренным образом расходясь в этом, апеллировали к одной метафизике - метафизике прогресса. С точки зрения этой метафизики, хорошее - это то, что собирает в свои паруса ветер истории. Хорошее - это прогрессивное. Это то, что помогает истории состояться, торопит историю, расчищает преграды на ее пути. То есть хорошее - это причастное к богу (я бы сказал - светскому богу), имя которого "История". Плохое - это то, что идет против ветра истории. Это то, что ставит препятствия на пути истории. Это то, что цепляется за вчерашний день. Это то, что мешает богу - то есть является прислужником дьявола. Что здесь важно? Что онтологии и идеологии у СССР и США были разные, а метафизика - одна. Возможна ли другая метафизика? Безусловно, возможна! Для того же Платона (Платона вообще, и особенно Платона в прочтении Карла Поппера) история - это зло. Это отпадение от золотого века. И нужно сделать все возможное, чтобы не допустить этого отпадения. Чтобы сдержать, остановить историю. Для Гитлера это было именно так. А для Сталина (и еще больше для Ленина) все обстояло противоположным образом. То есть - налицо две полярные метафизики. И они совсем не канули в прошлое. Подчеркну: главные различия связаны не с тем, как идти по путям истории! Эти различия носят менее фундаментальный характер. Наиболее фундаментальные антагонизмы связаны с тем, нужно ли вообще идти по путям истории. С тем, каковы смысл и ценность истории. Именно вокруг этого идет настоящая борьба. Одна метафизика утверждает Историю и Прогресс как благо. Другая метафизика утверждает Историю и Прогресс как зло. А есть еще и такая точка зрения (ее до недавнего времени отстаивал Фукуяма), что История - не благо и не зло. Что ее попросту уже нет, что она завершена, закончена. И эта метафизическая позиция, как и две другие - находится вне религии, то есть утверждается и обсуждается в пределах секулярной рациональности. Я много раз протестовал против отождествления коммунизма и фашизма. И не только с прагматических позиций. Моя страна под коммунистическим знаменем победила фашистское зло. Приравнивание означает обнуление моего исторического капитала. Это, конечно, важно. Но не к этому все сводится. Уравнивание коммунизма и фашизма разрушает архитектуру Мысли. Потому что исчезает разница между высшим, метафизическим этажом, и более низким - онтологическим. Разрушение архитектуры Мысли обязательно приведет к практическим ошибкам. Приведет в будущем или уже привело? Могу ли я спуститься с верхних этажей к прагматике? Безусловно, могу.  

 


Tags: НМП, Элиты и ислам
Subscribe

  • (no subject)

    Как ни странно, наиболее вероятно, что военный самолет упал в результате диверсии. Об этом свидетельствуют на данный момент 4 факта: 1.…

  • (no subject)

    Не все ещё российские пропагандоны издохли, вот например образец: Напомним, Что у 737 разбился каждый 48 самолет, а у ту-154 каждый 14.

  • (no subject)

    Вся путинская Россия в одной новости "41 человек скончался после отравления «Боярышником» в Иркутске"

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 2 comments